Таро- Волшебный Мир Сирен

Королева Жемчуга

У тритонов-королей рождалось множество дочерей. Немудрено: у каждого правителя имелось по крайней мере по три жены из тех русалок, что были посообразительней. 

Другое дело, что в большинстве своём эти принцесски подводного мира не отличались высоким умом. Они были ничем не лучше других: собирали жемчужины, сплетничали часами, выращивали потрясающие по красоте кораллы. Их хорошенькие головки оказывались забиты многочисленными мыслями о замужестве, украшениях и жизни над поверхностью воды. История Ариэль, — русалки, нашедшей своего возлюбленного среди людей, — была весьма популярна и рассказывалась принцессам вместо сказок. 

Вполне естественно, что все наследницы тритонов плавали на поверхность в поисках большой любви. В ответ они обычно получали рыбацкие сети или удар веслом по пустой головушке. 

Наследной принцессе было грустно и смешно слушать подобные «приключения» своих сестёр. К её великому сожалению, морские боги одарили её разумом, из-за чего обыденная русалочья жизнь казалась пресной и унылой, а разговоры — глупыми. 

Она оказалась единственной из дочерей и сыновей тритона с подобным «даром». Остальные спокойно жили себе среди ярких водорослей и не задумывались о завтрашнем дне. 

Естественно, что её выбрали будущей королевой. А кому ещё отдавать власть — этим дурочкам?!

И также естественно, что никто не спрашивал у наследницы, хочет ли она получить корону. Русалку просто поставили перед фактом: отныне ты, дочь моря, будешь учиться как правитель, есть, как правитель, и даже дышать, как правитель. 

Пришло время, и морские боги забрали короля-тритона. Наследница стала королевой. 

От тяжести короны у неё болела голова, о шершавые камни трона первое время сдиралась чешуя с хвоста. Волосы, которые по обычаю королеве ни в коем случае нельзя стричь, от движения воды лезли в глаза и рот. 

Подданные складывали около каменного трона свои дары, и те мешали королевскому хвосту. Правительница была узницей этих подарков и собственной власти. 

Видя страдания своей монаршей родственницы, её бесчисленные братья и сёстры приносили ей самые красивые жемчужины. Они открывали свои сундуки, вытаскивая на свет редчайшие из них: розовые, зелёные, крохотные и огромные. Дарили всё то, что когда-то им самим приносило радость. 

Ведь нет ничего прекраснее и веселее блеска жемчуга, ведь правда?

Таро Волшебный Мир Сирен

Туз Жемчуга

Она приплывала только в те дни, когда закат становился ярко-оранжевым.

Её волосы и чешуя словно ткались из последних лучей солнца, падающих в воду. Когда она плыла, то на её хвосте играли солнечные зайчики, утонувшие в течение дня.

Кожа у неё тоже была солнечно-красной и по оттенку больше походила на влажную глину. Два тёмных соска на поднятой груди напоминали жемчуг идеальной округлостью и аккуратностью.

Она была идеальна. И, как и все сирены, она питалась плотью погибших кораблей.

Но меня это не волновало. Я любил ловить эти рыжие закаты, сидя на пирсе, это было единственной моей отдушиной среди множества серых и унылых дней. На закате никто не приходил к морю. Рыбаки к этому времени уже давно сидели по домам, бахвалясь неожиданным уловом и рассказывая страшилки про сирен своим детям. Торговцы набивали животы, мечтая о жемчуге, который на диво любила нынешняя королева. За каждую застывшую каплю моря правительница платила в сто раз больше золота, чем та весила.

Моя сирена всегда подплывала к пирсу так близко, что я мог разглядеть каждую каплю на её рыжих губах. Она вся была как всполох пламени, почему-то живущий в грязной морской воде.

В очередной раз увидев её рядом с пирсом, я потянул на себя удочку. Это было своего рода вежливостью: я не хотел, чтобы моя огненная сирена поранила хвост о кривой рыболовный крючок. В благодарность она подплывала ещё ближе, так что я мог видеть каждую чешуйку на её хвосте.

Иногда я с ней говорил, иногда нет. Сегодня поговорить хотелось.

Я рассказывал ей про нехватку денег, про стоптанные башмаки и пустой погреб. Человеку такого не скажешь, тот сразу переведёт тему на себя и свои проблемы, не желая слушать о чужих.

Сирена молчала, внимательно смотря на меня тёмными глазами. Только они и не были рыжими во всей её фигуре; больше всего радужка напоминала мне влажную кору старого дерева.

На середине моей горестной песни моя огненная подруга устала слушать и нырнула в море. Огорчённый, я хотел было вновь закинуть удочки, — мне нужно было что-то есть на ужин, — но, к моему удивлению, сирена вновь показалась над поверхностью воды.

Она поманила меня пальцем, держа вторую руку в воде. Я нагнулся к ней, свешиваясь с пирса и подставляя свою жизнь опасности.

Сирена в любой момент могла дёрнуть меня вниз. Утопить, задушить, съесть вместо мёртвого моряка.

Вместо этого она дала мне такую большую жемчужину, какой я никогда ещё в жизни не видел.